August 22nd, 2009

Стена.

К ней не поворачиваются спиной. Как подошли, так и отходят - лицом к ней, пятясь назад, стараясь никого не задеть. Повернуться спиной можно, когда пройдена вся условно принадлежащая ей территория. Тогда это уже вроде как не при ней.
Она маленькая, удивительно маленькая для своего глобального статуса всеобщей Стены Плача. На фотографиях это хорошо видно. Но когда вплотную к ней стоишь и снизу вверх смотришь - она большая, высокая, впечатляющая. В ней есть сугубо человеческое тепло. Камни, из которых ее сложили в древние времена, не успевают остыть от бесконечного прикосновения солнечных лучей и множества рук. Она впитывает в себя это тепло и возвращает его рукам и глазам - на вид Стена тоже теплая.
Люди стоят к ней вплотную, так близко, как и не к любому человеку возможно подойти, разве только к наиближайшему, но тогда уже и обнять. К ней прижимаются лбами в отчаянной надежде или в тихой молитве, делятся с ней сокровенным, только с ней, никому другому не услышать. Рядом с ней присаживаются на пластиковые стулья, становятся у конторок, придвигая их поближе, и читают Теилим, то есть псалмы.
Множество религиозных людей, женщины в париках и длиннополых одеждах, юбки ниже колена, локти закрыты рукавом, вырез на блузке не ниже яремной выемки, незамужние девушки - все то же, но без париков, с простыми прическами. Они у Стены - как дома, но в то же время почтительны и несуетны. Нерелигиозные, непонятно, верующие или нет, в коротких юбках или в брюках, с наброшенными на плечи палантинами или в кофточках с короткими рукавами, здесь не чужие. Тоже приникают к теплым камням Стены ладонью, лбом, прижимаются всем телом, стоят с ней подолгу. Псалмов не читают, разговаривают о чем-то - то ли молятся, то ли просят, то ли договариваются. То ли благословляют.
Стена терпима и терпелива. Принимает всех, не выбирает и не обделяет теплом. Все ее щели заполнены записками. От нее веет надеждой и каким-то земным волшебством, и прямо-таки пропитывает этим, пока находишься рядом. Потом отходишь. Медленно отходишь, потому что не хочется ее покидать, и потому, что надо не задеть никого, не наступить на ползающих рядом с матерями маленьких детей - они еще не доросли до взрослой серьезности момента, у них просто хорошее настроение и благодушные лица.
Отходишь, мысленно говоря - не покидай меня, пожалуйста. Не забывай меня, пожалуйста. И давай не прощаться, мы же встретимся еще, правда? И не ловишь себя на абсурдности ситуации, потому что не так уж много в этом абсурда - в разговорах со Стеной. Это ведь разговоры не только с ней, но и с собой, о своих надеждах и тревогах.

Я фотографировала ее вечером, после того, как насчитала на небе три звезды и поняла, что суббота завершена. Нарушать субботу у Стены Плача казалось невозможным даже при том, что обычно я ее не соблюдаю. Это был момент, когда мысленно или вслух, себе или другим желают: "Шавуа тов!", "А гуте вохэ!" - "Хорошей недели!"
Для меня неделя началась с этой фотографии. Хорошее начало, кажется...