Ася Аксельрод (alaxelrod) wrote,
Ася Аксельрод
alaxelrod

на примере музыки

Вспомнилось.
С музыкой у меня отношения специфические, так было всегда, по всей видимости. Мало что люблю, подавляющую часть известных другим мелодий не узнаю, и т.д., и похоже, что слух мой музыкальным всё-таки не назвать. Но, когда была ребенком, считалось, что что-то в музыке всё же слышу. В частности, потому, что танцую скорее под музыку, чем поперек ей. Если кто пытался танцевать поперек музыки, знает, как это сложно.

На этом фоне было взято в прокате пианино, и меня начали учить на нём играть. По разным причинам, не я ходила в музыкальную школу, а учительница музыки к нам домой. Это была молодая женщина, думаю, не более, чем двадцати пяти лет. Помню нетривиальную одежду - джинсы и свитера с шалевыми воротниками, всё какое-то мягкое. Взрослые вокруг одевались иначе. Духи её до сих пор помню. Длинные белые ухоженные руки, длинные ногти, мохнатые волосы - а цвет волос и ногтей не помню, большие глаза, кажется, светлые. И вот несмотря на эту внешнюю мягкость и мохнатость, впечатление она производила отчужденно-холодное. С ней было не поговорить. Мне было десять на момент начала обучения, потребность в диалоге с учителем была огромна, а здесь - её монолог, мой монолог, и ничего другого. Она садилась за инструмент, красиво играла - мне было очевидно, что да, это красивая музыка, более того, это какая-то очень правильная музыка, я так не могу. Она сообщала, что надо делать, как правило, это были какие-то упражнения вроде гамм или играние этюдов, позже - адажио и менуэтов. У произведений были авторы - неизвестные мне фамилии, указанные между названием и самим произведением. Позже прибавились еще рекомендации, как играть. "Торжественно", "оживленно", еще как-то. Я не понимала, о чем эти произведения, кроме того, они казались почти одинаковыми. Я была уверена, что разница между этюдом и адажио в том, что этюд занимает полстраницы, а адажио - целую. Имена авторов не были связаны хоть с какими-то представлениями об этих людях. Как реализовать указание типа "оживленно", я себе не представляла. Учительница, меж тем, интересовалась больше технической стороной дела: попаданием в ноты, соблюдением размера нот, и, главное, тем, чтобы я брала конкретную ноту нужным пальцем, а ни в коем случае не другим. Мы играли какие-то разминочные упражнения, потом пресловутый этюд или другое произведение, я играла и переигрывала, потому что после ошибки же надо начинать сначала. В конце занятия учительница играла какие-то песенные мелодии, я пела нехитрые тексты детских песен. Так проходил час. Она почти дремала во время моей игры, активизируясь лишь в случае ошибки. Те два-три эпизода, когда она удостоила меня похвалы, долго помнились. Замечания забывались из-за избыточности и привычности. Она была, видимо, одарена музыкально, но совершенно не понимала, преподавать - это что делать, и не осознавала, что это, в первую очередь, вопрос контакта, а не техники или самопрезентации. То, что позже я прочитаю у Бернса в книге про Я-концепцию и воспитание, "учитель учит, в первую очередь, кого-то, и только потом - чему-то", было ей неведомо даже интуитивно. Мне же по-детски хотелось нравиться, вызывать симпатию. Хотя бы чтобы со мной нормально общались, а не как в каком-то взрослом учреждении, указаниями, и чтобы на меня непосредственно реагировали, а не сквозь призму извращенно понимаемой "воспитательной задачи" или чего-то вроде того.
Мы не совпали.
Я утратила интерес к занятиям очень быстро. Бессмысленность этого часа, повторявшегося дважды в неделю, нарастала, заниматься между уроками я почти прекратила, но была слишком послушной и даже в чем-то инертной, чтобы сказать "стоп" без явной для родителей причины. Так прошло полтора года. Думаю, моя учительница порядком помучилась со мной - динамики-то не было. Она, на свой лад, всё-таки старалась, я же её обламывала раз за разом. Те же ошибки, тот же замедленный темп, та же маленькая девочка, которая явно не соображает, "не понимает", но за которую платят. Где эта девочка, а где - та великая музыка, которую моя учительница способна была бы сыграть на каком-нибудь концерте и к которой она, вроде как, должна девочку вести.
Однажды фрустрация моей учительницы достигла пика, формальной причиной тому было, что я опять взяла какую-то ноту не тем пальцем, и она закричала на меня. Текст крика забылся, кажется, почти сразу. Она стояла и кричала. Я тоже встала и сказала нечто вроде: "это мой дом. Здесь не надо кричать. Вы будете кричать у себя дома." Мне было 11 лет. Она вылетела из комнаты. Моей маме, в ответ на жалобы, пришлось сказать, что "да, девочка необычная" и "давайте сделаем перерыв". Ничего лучше нельзя было придумать. Так закончились гаммы. Кстати, меня их научила играть мама, а вовсе не учительница. Не помню уже, как было дело, но в некоторый момент мама обнаружила, что я что-то уже умею, а это - нет.
Сейчас я даже не могу сыграть простой этюд одной рукой. Не помню, как это делается. Однако, история с гаммами имела продолжение. Лет семь назад я замещала урок музыки в каком-то маленьком классе, в четвертом-пятом, не старше. Мне выдали задание по литературе и ключ от кабинета музыки. Примерно пятнадцать минут я читала детям какое-то повествование то ли про колокольчики, то ли еще про что-то синее. И после прочтения мы поговорили на тему текста, я задавала вопросы, они отвечали - то есть мы текст освоили, задание выполнили, а время еще осталось. Их глаза были устремлены в угол. Нет, вообще - на меня, но и в угол. Там стояло пианино и манило. Я представила себе, как оно их притягивает. И что с ним будет, если таки притянет. Они что-то сказали про желание поиграть. Я тогда сказала, что ладно, но играть-то что будем? Никто из них не играл прежде. Тогда я предложила выучить гамму, одну штуку, одной рукой, если получится, то и другой рукой тоже. Ничего, кроме этого, я сама уже давно не умела. Гамму мы учили на столах. Я показала, как двигаются пальцы, какой палец перескакивает и куда заходит, и мы повторяли эту хитрую штуку, пока не освоили. Теперь нам было, с чем идти к пианино. Дети построились в очередь, по очереди садились к инструменту, играли гамму, вставали в конец очереди - и т.д. Пианино выжило, дети были вполне довольны, и, в целом, мы хорошо провели время.
Это был единственный раз, когда мне понадобилось что-то из того музыкального опыта.
Я не хочу противопоставлять меня-учителя той моей учительнице. В конце концов, и я уже не там. Думаю, она без особого желания оказалась наедине с детьми, у нее же было несколько учеников. И она была неспособна к работе с нами. И мне её жаль, потому что была её работа той ещё морокой. Но я-то тоже не "педагогический талант". Разница крошечная. Мне было до них дело. И всё, в общем...
Tags: lytdybr, музыка, школа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments