Ася Аксельрод (alaxelrod) wrote,
Ася Аксельрод
alaxelrod

восьмого марта был совсем другой праздник

Сегодня моей бабушке исполнилось бы 92. В моём детстве, да и в юности, её день рождения был одним из самых больших праздников. Ну, почти как Новый год.

Было хорошо и весело. Приходили гости, иногда довольно много, не могу сказать, сколько именно, но меня впечатляло их количество. Детей отсаживали за отдельный, детский стол, потому что они за взрослым столом не очень помещались и, кроме того, им заведомо неинтересны были взрослые разговоры. Была какая-то атмосфера тепла, юмора и чего-то искрящегося. Восьмое марта, как женский праздник, прочно отъезжал на второй план - да так там и остался. У меня не возникает какого-то особого настроения по его поводу. А вот тогда, когда надо было приехать в назначенное время к дверям бабушкиной квартиры, и не сразу нажать звонок, а подождать, пока мама наденет шапку, чтобы бабушка не увидела, что дочка ходит "без головы", а потом нажать-таки звонок, услышать бабушкины шаги, а когда откроется дверь, почувствовать вкуснейший запах много чего сразу, вот это было уже праздником.
На семидесятилетие мама подарила бабушке синий костюм, который мы прозвали депутатским. Мне кажется, он был трикотажным - белый топ, сине-васильковые юбка и пиджак. Картина, которая стоит перед моим внутренним взором: бабушка в "депутатском" костюме, в замшевых черных лодочках на тонких, примерно четырехсантиметровых каблуках с металлическими набойками, с уложенными в сложную (для меня) прическу длинными каштановыми волосами. Стоит и улыбается.
Бабушка была очень лучистой, она много улыбалась, и не только ртом, как некоторые грустные люди, а всем лицом - глаза улыбались тоже. Она не была грустной. Когда в школе я начала учить немецкий, то одним из первых выученных слов было "lustig" - веселый. Мне тогда показалось, что оно точно описывает бабушку. Рассказывая на уроке о семье, я сообщала: "Meine Oma ist lustig". "Моя бабушка веселая." Интересно, что думала учительница.
Бабушке была ведома и присуща какая-то внутренняя радость. Почти не знаю других взрослых людей, в которых это есть. Вот в детях, наверное, больше.
Стол, за которым пишу - тот самый, вокруг которого собрались бабушкины гости в один из последних её дней рождения здесь, в Питере. Только сейчас он сложен. Темно-коричневый полированный стол на четырех ножках. Тогда за ним сели все гости, мне кажется - много гостей, не могу посчитать по памяти, но больше, чем получилось разместить за этим же столом у меня, на моем дне рождения, этой осенью. А справа и слева, в шкафах, её книги. Не знаю, кто будет читать на всех этих языках, но пусть они будут здесь, у меня.
Её нет уже шесть лет. Думаю, что это случайное совпадение, но моя жизнь с ней и без неё - это очень разные жизни. Долгое время, после того, как бабушка умерла, я видела её во сне. Снов этих не помню, кроме одного, в котором я то ли жаловалась ей, то ли спрашивала совета. Присутствие бабушки в моих снах могу объяснить единственным: моими мыслями о ней. Не выходит из головы.
Недавно поняла, что не представляю, как рассказала бы ей об этой, недавно минувшей, и о нынешней своей жизни. Это странно и больно.
А восьмое марта... Оно для меня ничего не значит само по себе, праздник половины человечества мне непонятен. Хотя минимум мелких подарочков в загашнике имеется. Потому что они обрадуют кое-кого.

Мой старый, 2007 года, пост про бабушку, она успела его прочитать. Там картинки под ссылками.
Tags: lytdybr, люди моей жизни, семья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments