Ася Аксельрод (alaxelrod) wrote,
Ася Аксельрод
alaxelrod

Из опыта работы с КСР - пытаюсь ответить на вопросы

Вероятно, стоило бы написать и нормальный большой текст, с хорошей структурой и т.д., но я пока просто не успеваю, а заставлять ждать ответа тоже не хочу.
В этом посте я отвечаю на вопрос halina, который она задала здесь http://community.livejournal.com/psy_pro/1175303.html#comments, относительно моего опыта работы с КСР, они же коммерческие секс-работницы, они же проститутки. Дорожные проститутки с проспектов Просвещения и Испытателей, Санкт-Петербург. 

 

Занятие проституцией зависимостью не является. Процент нимфоманок, если таковые вообще имеются, ничтожно мал. Может быть, что-то прояснит следующее: по результатам исследования моего коллеги из питерского СПИД-центра, да и по моим наблюдениям, и по тому, что говорят другие коллеги, в чьей компетентности я не сомневаюсь, существует четыре (основных) фактора вовлечения в занятия проституцией

1.   Пережитое в детском или подростковом возрасте сексуальное насилие со стороны мужчины

2.   Отвергающее, лишенное тепла отношение со стороны матери

3.   Инфантильность

4.   Зависимость (героиновая, алкогольная, игровая – в порядке уменьшения вероятности)

То есть на самом деле – это женщины, которым в свое время не помог никто, которых не защитили. Это травмированные люди, и они продолжают жить в неблагополучной ситуации. Их бьют клиенты. Их отвергают другие люди, а некоторые врачи отказывают в помощи. Они боятся обращаться к врачам, даже когда очень нужно, опасаясь остракизма. Менты вроде крышуют их, но вымогают деньги и систематически забирают кого-нибудь с собой, в баню, поразвлечься. Одну-двух на круг. «Все нормально, не били» - это после таких поездок. Или забирают в отделение вечером и держат там до утра. Просто держат, потом отпускают. Но попробуйте просидеть ночь на одном месте – а если учесть, что после такой ночи у них нет денег на дозу… Как-то они наперебой рассказывали, что кого-то из них забирали в отделение и держали в сейфе. Я долго не могла понять, о чем речь, что за помещение так называется. Оказалось все просто – имелся в виду именно сейф, обычный, для документов и прочего, только довольно большой. Человек небольших габаритов, если его сложить в три погибели, втискивается. Вот туда их и впихивали. И закрывали на всю ночь.

Нормальный вопрос: «скажи, когда я приду к врачу, он будет со мной разговаривать по человечески, как ты, или нет?»

Я, кстати, думаю, что для проститутки сам по себе секс с конкретным клиентом – не травма, потому что они воспринимают это иначе, как работу, а вот то, как с ними при этом обращаются – да, травма. И то, как они сами о себе думают, о себе как людях и о себе как женщинах, их тоже травмирует. И то, что она – со всеми подряд, травмирует, но только это последнее, как мне кажется, не осознается.

Собственно сексуальное взаимодействие с клиентом воспринимается как обыденность – иначе не выжить, потому что если каждый день имеет место секс с двумя, тремя, четырьмя клиентами, из которых один – постоянный, а остальные ранее неизвестны, и с кем-то обычный секс, с кем-то только минет, с кем-то в машине, а с другим – в квартире, а с третьим – черт знает где, и из этих двух-четырех один ударил, один гадость сказал, один как будто никогда не мылся и один настоял на неиспользовании презерватива, и это еще не все – то и секс не переживается как секс. И еще потому так, что они в разлуке со своим телом. Часто не замечают ухудшения своего состояния, не замечают, что зуб выпал, что кисти отекают и подолгу заживают малейшие царапины, не говоря уже о язвах. Часто одеты не по погоде. На улице не жарко, даже не тепло, а она в каких-то шортиках и в лодочках на босу ногу. Спрашиваю – не холодно? Нет.

При этом у многих проституток есть постоянные партнеры, и они в курсе работы подруги, и вот с ними – нормальный секс бывает. Как ни странно.

Кстати, еще про секс: со мной они его никогда не обсуждают. О презервативах разговариваем, о клиентах, о проблемах, о детях – родителях, и т.д., о болезнях, но о сексе – нет. Не интересно.

Почему они не прекращают эту деятельность? Потому что

- не знают, как по-другому.

- не видят перспективы, не имеют планов даже на близкое будущее.

- мечтают, что попадется богатый клиент, можно будет его ограбить и сразу вылечиться, «сняться», жить припеваючи и не работать на дороге.

- нет поддержки, нет того человека, который мог бы содействовать изменениям и принимать ее и такой, какая она сейчас, и такой, какая она будет потом.

- не верят, что можно иначе.

- не готовы лечить зависимость или лечатся, а потом, попадая в прежний круг общения, возвращаются к наркотику.

- убеждены, что не найдут работу.

- и т.д.

Не знаю, с какой вероятностью общение с проституткой, секс с ней могут травмировать клиента. Разве только, если он делает это не по своей воле?

С другой стороны, взаимодействие с травмированной женщиной должно же иметь какую-то свою специфику, и то, что она в сексе не получает удовольствия, вообще ничего не получает, делает это только ради денег – тоже же что-то значит.

Поговорить с ними и правда можно, более того, они комфортные и чаще доброжелательные собеседники – когда не чувствуют опасности. В ином случае возможна агрессия, по крайней мере, вербальная. Разговаривать с клиентом для них значит обеспечивать себе безопасность. Чем вежливее общение, чем больше комфорта для клиента, тем меньше его опасность для нее. Так что они вроде как коммуникабельны, но при этом не слишком откровенны. Разговор поддерживают хорошо. Но о тревожащем, о важном – это не с клиентом, это со мной. Или с врачом, которому доверяют. Или с подругой, если есть таковая.

Очень ценят сопереживание, откликаются на него. Доверяют осторожно, с опаской.

Пока – вот… Уточняйте, спрашивайте. О чем еще рассказать?

 

Tags: работа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments